До Победы остался 21 день

До Победы остался 21 день

За 18 апреля в истории нашей газеты в годы Великой Отечественной войны номера не было ни в один из годов.

Поэтому познакомим с человеком, который в этот период занимался выпуском «Рабочего леса».

Галина Дмитриевна Баранова (в девичестве – Рябкова) – внучка известного тотемского купца Рябкова Михаила Дмитриевича. Родилась в Тотьме 30 апреля 1929 года, а ушла из жизни в ноябре 2019 года, на 91-ом году жизни.

Когда у Галины Дмитриевны был юбилей – 90 лет, коллектив редакции присоединился к поздравлениям и навестил долгожительницу.
Галина Дмитриевна всю жизнь до самой пенсии работала в нашей редакции. Начинала в военное время в возрасте тринадцати лет ученицей наборщицы. Потом, поработав наборщицей среди плашек свинца, бумаги и красок, перешла этажом выше – машинисткой.
Интересно было слушать её повествование о том, как выпускали газету в годы Великой Отечественной войны: втроём – редактор, машинистка да работник типографии.
Продолжила трудовую деятельность Галина Баранова и в послевоенные годы. При ней издание стало межрайонным: газета выходила в нашем крае, а также Бабушкине и Междуречье.
Рассказывала, как приходилось работать по ночам при свете керосиновой лампы (электричество в те годы часто выключали в полночь) и принимали сообщения ТАСС – их обычно отправляли в два ночи или четыре утра...
До самой пенсии проработала Галина Баранова в редакции. А в её гостеприимном доме бывали известные поэты и писатели, в том числе – сам Николай Рубцов.

Воспоминаниями о ровеснице газеты тоже при жизни поделился писатель, бывший лит-сотрудник газеты «Ленинское знамя» Сергей Петрович Багров:
– Была она истинной домоседкой. Как родилась в Тотьме, так и жила здесь. Отлучалась лишь в Белозерск, когда туда от «Красного севера» в качестве собкора газеты направлялся Василий Иванович Баранов, Галин супруг. Но там они жили недолго – около четырёх лет. А всё остальное время дышали приятнейшим воздухом Тотьмы.
До самой пенсии проработала Галя в редакции. Сколько при ней сменилось редакторов! Большеглазый, добрейшей души обаятельный Чурин. Ироничный Баранов. Сообразительный Каленистов. Осведомительный Третьяков. Королёв с его чувством ответственности за строчку, в которой должна быть, хоть и маленькая, но, правда. Каждый редактор был Галиной Дмитриевной доволен, потому что она никого ни разу не подводила. Изнашивалась машинка. Её сменяла – другая. Потом ещё одна. И ещё… А пальцы у машинистки всё те же. Очень выносливые. Но и они под конец взмолились: ну, когда же мы отдохнём?
В Тотьме, на Гущина, 12, я бывал почти каждый год. И всегда замечал: в доме очень уютно и чисто, окна наполнены светом, пол играет половиками. А во дворе, палисаде и огороде – порядок и красота. Особенно летом, когда расцветают ирги, яблони и начинают цвести малина и липа, и тонкие запахи от великого множества красных, синих и белых цветов наполняют грудь благоухающим ароматом. И это всё исходило от рук хлопотливой хозяйки.
В этом доме на Кооперавной, 8 (раньше такой был адрес), когда-то и я родился и жил в нём не только в детстве и юности, но с перерывами в зрелые годы. Здесь в те времена бывали многие из вологодских писателей. В их числе Сергей Васильевич Викулов, Георгий Макаров, Виктор Коротаев, Сережа Чухин. Но чаще всех Николай Рубцов.
Порой в публикациях о Рубцове упоминается о часах в зале одной из тотемских библиотек, которые якобы, громко стукая маятником, мешали поэту прочесть стихи, и он попросил их остановить. Сам по себе факт достоверен. Однако несколько искажен. Нет такой в Тотьме библиотеки, где бы часы своим механическим стуком мешали кому-то в ней заниматься, тем паче читать вслух стихи. Часы помешали Рубцову и в самом деле. Но только не в зале библиотеки, а в частном доме, где я родился и где жила Галина Баранова. В тот приезд – а было это в лето 1969 года – Николай появился в доме Барановых без меня. Была с ним рядом Дербина, будущая убийца поэта. Попали они как раз на воскресные пироги, которые испекла хозяйка. Именно здесь, в маленькой кухне с окном, выходившем во двор, где цвели яблони и цветы, Николай и читал свои новые стихотворения. Читал, пока его голос не заглушил глуховато-раскатистый бой старинных часов с медными гирями и цепями.
Было восемь часов. И ударить часы должны восемь раз.
Какой из поэтов любит, когда его грубо перебивают. Рубцов был к тому же в тот вечер чем-то ещё и расстроен. Потому он прервал свое чтение и, взглянув на часы, раздраженно потребовал:
- Остановите их! Вы же слушаете мои стихи, а не эти куранты!
Маятник придержала сама хозяйка, то есть Галина Дмитриевна. И Рубцов закончил чтение в установившейся тишине. Потом закурил сигарету и вновь посмотрел на высокие, в деревянном корпусе с длинным маятником часы.
- Странно! В поэзию ворвалось само время! Быть может, оно хотело меня о чем-то предупредить? – Рубцов посмотрел сначала на Дербину. Та на это невнятно пробормотала:
- Может и так.
Потом посмотрел на хозяйку дома. Но Галина Дмитриевна ничего ему не сказала. Рубцов в третий раз посмотрел на часы:
- Им, наверно, сто лет?
Галина Дмитриевна улыбнулась:
- Больше. Их покупал наш дедушка, когда ещё был молодым. Значит, им сейчас сто с чем-то лет.
Рубцов покачал головой:
- А мне – тридцать три, но чувствую я себя старше, чем эти часы. Видимо, я обогнал своё время.
Время, время. У каждого в нём свой отсчёт…

Сейчас, когда никого из упомянутых людей нет в живых, их рассказы, оставшиеся на страницах нашей газеты, самая ценная вещь. Спасибо, газета, что ты есть. Твоя история – история тотемской земли.

#Тотемский_округ #Журналисты_за_Победу #Память #Великая_Отечественная_война #Навстречу_Победе #Победе80 #Тотемские_вести #Твоя_газета #БудьВкурсе